5a072292

Эндрюс Вирджиния - Доллангенджеры 2



ВИРДЖИНИЯ ЭНДРЮС
ЛЕПЕСТКИ НА ВЕТРУ
ДОЛЛАНГЕНДЖЕРЫ – 2
Аннотация
Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда мечты сбываются.

Но слишком велик груз прошлого, чтобы все было так просто.
Часть первая
НАКОНЕЦТО СВОБОДНЫ!
Как молоды мы были в день побега! Жизнь должна была бить в нас ключом, как только мы освободились, наконец, из этого гиблого, удушающего места. Мы должны были робко радоваться, двигаясь в автобусе к югу. Но если мы и радовались, то никак не показывали этого.

Мы сидели все трое бледные и молчаливые, глядя в окно, напуганные всем, что видели.
Свобода. Есть ли слово прекраснее? Нет, лучше пусть холодная и костлявая рука смерти настигнет нас, чем назад, если Бог отвернется от нас здесь, в этом автобусе.

Бывают в нашей жизни такие моменты, когда просто необходимо верить в когото.
Проносились часы и мили. Наши нервы были натянуты, потому что автобус часто останавливался взять или выпустить пассажиров, «на короткий перерыв», на завтрак, наконец, чтобы подобрать огромную негритянку, которая одиноко стояла на перекрестке грязной грунтовой дороги и бетонки, проложенной между штатами. Целую вечность она влезала в автобус, потом втаскивала множество свертков… Когда она наконец уселась, мы пересекли границу между Виргинией и Северной Каролиной.
О! Какое облегчение покинуть этот штат, место нашего заточения! Впервые за несколько лет я немного расслабилась — совсем чутьчуть.
Мы трое были младше всех в автобусе. Крису было семнадцать, и он был потрясающе красив: длинные вьющиеся светлые волосы до плеч, голубые глаза, опушенные темными ресницами.

Их цвет напоминал цвет неба летом, и вообще он был, как теплый летний день: делал безмятежное лицо, несмотря на весь ужас нашего положения. Его прямой, прекрасно вылепленный нос внушал мысли о силе и зрелости, обещая, что он станет таким же, каким был наш отец — тип мужчины, от одного взгляда которого сердца женщин начинали трепетать, даже и взгляда не нужно было… Его лицо выражало уверенность, он выглядел почти счастливым.

Собственно, он и был счастлив, пока не смотрел на Кэрри, но взглянув на ее больное бледное личико, начинал хмуриться, и глаза его омрачала тревога. Он стал нервно перебирать струны гитары, висевшей у него на плече, наигрывая «О, Сюзанна» и тихо подпевая приятным грустным голосом, который трогал меня до слез.

Мы посмотрели друг на друга и одновременно ощутили печаль от тех воспоминаний, что навеяла нам мелодия. Мы словно были единым существом. Я не могла долго смотреть на него — боялась разрыдаться.
Наша младшая сестра свернулась клубочком у меня на коленях. Хотя ей было восемь лет, она выглядела не старше трех — такая она была маленькая, жалко маленькая и слабенькая.

В ее огромных, осененных пушистыми ресницами глазах скопилось столько страшных тайн, столько страдания, гораздо больше, чем мог вынести ребенок ее возраста. Глаза Кэрри были старыми, очень, очень старыми.

Она не ждала от жизни ничего: ни любви, ни счастья, потому что все, что было у нее в жизни хорошего, у нее отняли. Она была так слаба и апатична, что казалось, вотвот перейдет из жизни в смерть. Больно было смотреть на нее, одинокую, такую жутко одинокую с тех пор, как Кори покинул нас.
Мне было пятнадцать лет. Шел тысяча девятьсот шестидесятый год, стоял ноябрь. Я хотела всего, мне было нужно все, и я только боялась, что за всю жизнь не смогу компе



Содержание раздела